Это предрешенное к страданию бытие, если только не прельщать тута христианские шоу, проявляется уже в исходной эстраде пролога, где-нибудь Антигона калякает со своей сестренкой. Исмена со своей девической нежностью дрожит перед добровольной гибелью, хотя ее сестринская приверженность, конечно, не мало-мальски, что поскорей будет сентиментально доказано ее неправильным самообвинением перед Креоном и отчаянным хотением течь на смерть с осужденной сестрой. Антигона предначертана по натуре к собственному болезненному дороги, можно даже изречь — выбрана, поскольку ее осознанно арестованное на себя страдание есть специальное свежее благородство.